Котёл Перерождения

 юности меня посетило следующее видение:

«Ночью духи выкрали меня и унесли далеко в горы, в глубокую пещеру. Там на двух разделочных досках, длиною в два метра,  духи разрезали мою плоть, отделив все органы друг от друга. Мышцы от костей, сердце, печень, почки… Из позвоночника вытащили спинной мозг. Из других частей тела особым способом выдернули все нервы. Кровь, стекая по доскам попадала в особый сосуд. И всего меня по частям бросали в огромный котёл, где кипели волшебные травы, коренья, насекомые и пресмыкающиеся. Огромный закопчённый снаружи котёл. В каком-то мутном бульоне, то всплывая наружу, то убегая вглубь, бултыхалось моё разъединённое тело. Огонь костра отбрасывал мелькающий свет на своды пещеры. Вокруг же котла исполняли свой танец духи. Они выглядели как огромные живые тени, танцующие в ритм языков пламени, исполняя, нашёптывая какую-то древнюю молитву. Где-то в глубине пещеры слышались ритмичные удары в бубен и песня шамана. Используя горловое пение, шаман то глубоко произносил свои слова, то истошно, дико ревя, с пеной у рта бился в экстазе. В это время в котле начали происходить какие-то чудесные изменения. Части моего организма начали соединяться и образовывать новое тело. До этого я сам не подчинялся себе, а лишь был неким зрителем в этом театре теней, а тут начал обретать силу управлять своим телом. Я выскочил из котла, и оказалось, что мой организм составлен был заново не до конца. Из котла выпрыгнул только скелет, черепная коробка с мозгом и глазами. Кости были окутаны густой сетью нервов и нервных окончаний. Я оглянулся назад, всё осталось неизменным: в котле кипел бульон, языки пламени лизали закоптившуюся бронзу, а тени духов исполняли свой ритуальный танец. Казалось, что они вовсе не заметили то, как я выскочил из котла, и как бы всё, что происходило — происходило естественно, именно так, как это должно было происходить. Я отвернулся от странной церемонии и ринулся бежать в темноту пещеры. В темноте земная твердь вдруг ускользнула под моими ногами, и я стал стремительно падать куда-то далеко вниз. Пространство вокруг расширилось, превратившись в бездонную глубину Космоса. Это падение буквально вытолкнуло меня из кровати. Я резко сел, открыл глаза. Сердце бешено колотилось. В голове ещё раздавались ритмы бубна, и слышалось пение невидимого шамана».

Всё это напоминает инициационные
сны шаманов, описанные Мирча Элиаде в книге
«Шаманизм:
Архаические техники экстаза». Вот
эпизоды из посвящения сибирских шаманов:

«…Они (жители
ада) вырвали у него (ненецкого шамана) сердце и бросили его в котёл.
В остальных
шатрах он познал Господина бешенства и Господ всех нервных болезней; он
встретил там также злых шаманов. Так он научился распознавать различные
болезни, терзающие людей».

«Тунгусский
шаман Иван Чолко уверяет, что будущий шаман должен заболеть, его тело должно быть разорвано на куски, а
его кровь должны выпить злые духи (харги).
Эти духи — в действительности
души умерших шаманов — бросают его
голову в котёл, где совершается её перековка
вместе с другими
металлическими предметами, которые позже станут принадлежностями его ритуального
наряда».

«Согласно
рассказу другого бурятского шамана, Булагата Бушачеева, духи предков уносят
душу кандидата на “собрание шайтанов” в Небе, где происходит её обучение. После
посвящения его тело варят, чтобы
научить его шаманскому искусству».

«Телеутская
женщина стала шаманкой после того, как у
неё было видение: незнакомые мужчины разрезали её тело на куски и варили его в
котле
».

«…якутский
шаман Софрон Затеев утверждает, что будущий шаман обычно “умирает” и в течение
трёх дней лежит в юрте без воды и питья. В прежние времена в таких случаях
трижды проводили церемонию
“расчленения”.
Другой шаман, Пётр Иванов, более подробно рассказывает об
этой церемонии: части тела кандидата отрываются и раздираются железным крючком;
кости очищаются, жидкости выпускаются из тела, а глаза вырываются из орбит.
После этой процедуры все кости собираются и скрепляются железом»
[1].

Расчленение, как начальный элемент шаманской инициации, можно
заметить в других религиях. Так, например, в тибетском буддизме. «В Тибете существует также тантрический обряд под названием тчоэд,
или гчод, с чисто шаманской структурой, —
пишет М. Элиаде на страницах “Шаманизма…”, — он состоит в принесении собственного
тела в жертву демонам на съедение, что поразительно напоминает расчленение
будущего шамана “демонами” и духами предков. Вот его краткое описание, приведённое
Бляйхштайнером: “При звуке бубенца, сделанного из человеческих черепов, и
трубы, вырезанной из берцовой кости, начинается танец; духов просят прибыть на
пир. Сила медитации приводит к тому, что появляется богиня с обнажённой саблей;
она прыгает на голову того, кто приносит жертву, отрубает ему голову и четвертует его; тогда демоны и дикие животные
бросаются на эти трепещущие останки, пожирают мясо и выпивают кровь.
Произносятся слова с упоминанием о джатаках, которые рассказывают о том, как
Будда в предыдущих воплощениях отдавал своё тело голодным животным и
человекоядным демонам. Но, вопреки буддистскому приукрашиванию, этот обряд,

заключает Бляйхштайнер, — является только
жуткой мистерией, восходящей к более первобытным временам”»
[2].

В
другой своей работе, «Ритуалы и символы инициации», М. Элиаде говорит, что
инициационное разрезание шаманов подобно мифу и ритуалу Осириса, а также
перекликается с ритуальным расчленением индусского
meriah[3]. В этой связи можно также вспомнить случай, произошедший
с пророком Мухаммедом. «Когда пророк ещё
только учился ходить,
— пишет в своей энциклопедии Мэнли П. Холл, — семикрылый ангел Джибраил явился ему и вынул
из ребёнка сердце. Этот Джибраил счистил чёрное пятно первородного греха,
которое есть в каждом человеческом сердце из-за вероломства Адама, а затем
вернул сердце на прежнее место в тело пророка»
[4].

Созерцание
же собственного скелета М. Элиаде относит к практикам эскимосских шаманов: «Прежде чем попытаться обрести одного или
нескольких духов-помощников, являющихся как бы новыми “мистическими органами”
каждого шамана, эскимосский неофит должен успешно пройти великое инициационное
испытание. Этот опыт требует длительных усилий, физической аскезы и умственной
концентрации, целью которых является обретение способности видения самого себя
как скелет. На тему этого духовного упражнения расспрашиваемые Расмуссеном
шаманы часто давали туманные объяснения, которые этот выдающийся исследователь
передаёт следующим образом: “Хотя ни один шаман не способен объяснить, как и
почему, тем не менее, он может, благодаря силе, которую его мысль получает от
сверхъестественного, освободить своё тело от мяса и крови так, чтобы остались
только кости. При этом он должен назвать все части своего тела, правильно
наименовать каждую кость, используя не обыкновенный человеческий язык, а
исключительно особый священный язык шаманов, которому он научился от своего
учителя. Видя себя таким, голым и совершенно лишённым недолговечной плоти и
крови, неофит сам посвящает себя — также на священном языке шаманов — своей
великой работе через ту часть своего тела, которой суждено самое длительное сопротивление
воздействию солнца, ветра и времени”… В духовном мире охотников и пастухов кость
представляет самый источник жизни — как человеческой, так и Великой Животной.
Сведение себя к состоянию скелета равнозначно воссоединению в матке этой
Великой Жизни, то есть полному обновлению, мифическому возрождению. Наоборот, в
некоторых центрально-азиатских типах медитаций буддийско-тантрического
происхождения (или аналогичного типа) “превращение в скелет” имеет скорее
аскетическое и метафизическое значение: предвосхищение воздействия времени,
сведение Жизни с помощью мысли к тому, чем она действительно является —
мимолётной иллюзией в процессе вечного преобразования…

…пограничные состояния,
достигнутые архаическим человеком в первых попытках осознания, остаются
неизменными. Несомненно, эти религиозные переживания различаются содержанием,
как мы это увидим в случае сведения себя к состоянию скелета, практикуемого
буддийскими монахами в Центральной Азии. В некотором смысле, однако, все эти
созерцательные опыты равнозначны: везде мы видим желание преодолеть состояние
простого смертного, индивида, и достичь сверхвременной перспективы. Независимо
от того, идёт ли речь о новом погружении в первобытную жизнь с целью достижения
духовного обновления всего своего существа или же, как в буддийской мистике и
эскимосском шаманизме, об освобождении от телесной иллюзии, результат будет
один и тот же: в некотором смысле — отыскание самого источника духовной жизни,
то есть одновременно и “правды”, и

“жизни”»[5].

Указывает
М. Элиаде и на такой элемент шаманского посвящения как образ пещеры. Пещера является символом перехода
в иной мир, нисхождения в преисподнюю. «У
эскимосов Смит-Саунда кандидат должен пойти ночью к крутому утёсу со многими
пещерами и двигаться точно в полной темноте. Если ему суждено быть шаманом, то
он попадёт в пещеру, в противном случае наткнётся на скалу. Когда он входит,
пещера за ним закрывается, и откроется снова только спустя некоторое время.
Кандидат должен воспользоваться этим вторым моментом и быстро выйти, иначе он
навсегда останется в скале. Пещеры играют существенную роль и в посвящении североамериканских
шаманов; именно там кандидаты видят свои сны и встречаются с
духами-помощниками»
[6].

В инициационных обрядах у
сибирских (самоедских, тунгусских, бурятских и др.), а также австралийских,
африканских, американских шаманов М. Элиаде выделяет общие элементы:

Во-первых, это когда в
пещере духи разрубают, расчленяют туловище кандидата, вырезают из тела
отдельные органы (в некоторых сюжетах это пытка, страдания, болезнь).

Во-вторых, органы или тело
целиком варят в Котле.

В-третьих, это замена внутренностей
и создание нового тела шамана, перерождение и общение в новом качестве с Миром
Иным (богами, духами).

Данные детали рассказов о
посвящениях входят в хорошо известную символическую и ритуальную систему в
истории религий и «
составляют
очень выразительный вариант универсальной темы смерти и мистического
воскрешения кандидата через нисхождение его в Преисподнюю и вознесение на Небо»
[7].

Странным
образом перечисленные моменты шаманской инициации можно обнаружить в
литературном творении Петра Ершова, сказке «Конёк-горбунок». Утверждается, что
П. П. Ершов написал своё произведение по мотивам народных русских сказок, но
можно предположить и другое, Пётр Ершов некогда проживал в Омске, где мог
ознакомиться с древними сибирскими шаманскими преданиями, легендами и обрядами.

О
чём же нам повествует кульминационный момент сказки? Когда старый, седой, уродливый
Царь пожелал жениться на пятнадцатилетней красавице Царь-девице, то та
поставила ему следующее условие омоложения. Царь должен был искупаться в трёх котлах: с водой студёной, с
кипятком и кипящим молоком. Царь, испугавшись этой затеи, предлагает опробовать
рецепт омоложения Ивану, который был неблагородных кровей и неблаговидной
внешности. Иван отказывается. Тогда Царь грозит ему: «Если ты в рассвет зари не исполнишь повеленье, я отдам тебя в мученье,
прикажу тебя пытать, по кусочкам
разрывать
».
Иван идёт на совет к Коньку-горбунку, который утешает
его и предлагает, не боятся и делать всё, что велит Царь. На следующий день
Иван приходит искупаться в трёх котлах: «Вот
конёк хвостом махнул, в те котлы мордой макнул, на Ивана дважды прыснул,
громким посвистом присвистнул. На конька Иван взглянул и в котёл тотчас нырнул,
тут в другой, там в третий тоже, и такой он стал пригожий, что ни в сказке сказать, ни пером не
написать!»
[8] Царь,
искупавшись в котле с кипятком, погиб, а Иван «с важным видом будто князь» становится не только супругом
Царь-девицы, но и признанным народом Царём.

Итак,
налицо наличие в тексте сказки П. Ершова всех трёх элементов шаманской инициации:
котёл (аж три штуки), упоминание о возможности расчленения тела и перерождение
инициируемого. Иван претерпевает не только физическое изменение — похорошел, но
и происходит изменение его социального статуса, то есть сущностная,
качественная трансформация испытуемого, сочетание магической и кастовой
инициации, что является характерным для древней Традиции[9].

Образ
шаманского котла перерождения характерен и для европейской магической и мифологической
традиции, который постепенно трансформировался в образ Чаши, символику Грааля.
Символика Котла очень тесно соприкасается с символикой Чаши Грааля, если даже
не сказать более, речь идёт об идентичной функциональной нагрузке обоих
символов. Антон Платов убеждён, что тема Чаши Грааля имеет европейские корни, а
в восточных легендах об Иосифе Аримафейском (хранитель чаши святой вечери) нет
Святого Грааля. Священная чаша, обладающая могущественной магией, появляется в
этой легенде уже в Британии. Образ чаши тайной вечери Христа встречается в
христианском мире, но «в собственно
христианских легендах эта тема не получает дальнейшего развития… чаша эта
нигде в канонических христианских источниках не получает имя Грааля и не
становится могущественным предметом Силы… Священная Чаша, внедрившаяся в
Британии в занесённую крестоносцами легенду об Иосифе Аримафейском, — это Чаша Магии, или Магический Котёл
кельтских мифов
». «Котёл,
— пишет Антон Платов, — и как магический символ, и как реальный
физический предмет, — действительно играл огромную роль в кельтской сакральной
Традиции. Магический котёл упоминается в огромном числе древних кельтских
текстов (в том числе — в текстах сакральных); с другой стороны, уже в Новое
Время на европейских территориях, некогда занятых кельтами, в ходе
археологических изысканий найдены десятки древних ритуальных котлов».

Исследуя кельтские сказания, записанные бардом Талесином, Антон Платов говорит
о том, что с помощью волшебного котла, в котором варились особые травы, можно
было превратить любого человека в барда, который будет «искушён во многих искусствах и наполнен духом пророчества».

«Главное сакральное содержание
“Гвиона, или История о волшебных каплях” — это трансформация, Перерождение,
которое претерпевает мальчик, превратившийся в великого барда в результате
“столкновения” с волшебным котлом и его содержимым… Перерождение(Второе Рождение, как в мифах арийского
Востока, если угодно) — это основное содержание мифа о Священном Котле»
.

Антон
Платов, исследуя символику Котла-Чаши, приходит к выводу, что поиски «Котла
Грааля»
приводят нас в Иной
Мир
, место, где происходит новое рождение, Перерождение в Мире Смерти. «Старое должно умереть, чтобы освободить
место новому — основной принцип традиционного Посвящения. Именно поэтому
странствия в поисках новой жизни, нового рождения ведут нас в Смерть…»
[10].

Котёл-Чашу
перерождения можно встретить в кельтском мифе об Этайн. В нём говорится о том,
как Этайн и Фуамнах были жёнами Мидира, но Фуамнах ревновала к Этайн и
превратила её в насекомое. В этой форме Оэнгус нашёл её и поместил в стеклянный
грианан или беседку, наполненную цветами, аромат которых поддерживал её. Он
носил грианан с собой всюду, куда бы ни пошёл, но Фуамнах подняла магический
ветер, который унёс Этайн далеко на крышу Этайра, знатного человека из
Ульстера. Она провалилась в дымовую трубу и упала в золотую чашу с вином, и жена Этайра проглотила её. В назначенное время Этайн снова родилась в виде
ребёнка, а, став девушкой, вышла замуж за короля Эохайда Айрема. Узнав о повторном рождении Этайн, Мидир
возвращает её себе, однако она совершенно забывает своё прежнее существование в
виде богини[11].

И
снова в кельтском мифе о богине Этайн наличествует три составляющих шаманской
инициации: золотая чаша с вином — Чаша-Котёл; проглатывание инициируемого — то
есть некое мучение, боль, страдания; повторное перерождение Этайн в новом теле.

Проникая
в оккультную сущность инициационного
символа Котла-Чаши Перерождения, исследователи Филип Гардинер и Гэри Осборн в
книге «Змеиный Грааль» установили, что Котёл может символизировать:

1) подземный мир, волшебное подземное
царство, куда может проникать шаман;

2) голову, череп — место, где происходит
просветление.

Ф.
Гардинер и Г. Осборн, проводя
этимологические, культурологические и религиоведческие сопоставления,
утверждают, что кельтская мифология, легенды, традиции в древности были
подвергнуты влиянию скифского мира. «У
скифов существовал обычай прикреплять к сёдлам головы убитых в битве врагов для
устрашения новых противников… У некоторых черепов срезали верхушку, полировали
её, золотили и превращали в чашу для питья. Эта практика была широко
распространена отнюдь не только среди скифов. Позолочённые чаши из черепов
находили в разных концах света…»
Позже древние традиции Чаши скифов и
кельтов христианизируются, но этот сосуд сохраняет за собой мистические свойства,
прежде приписываемые голове. Существует какая-то тесная связь между Граалем и
человеческой головой. «Это объясняет
причины особого отношения к голове и использования чаш и кубков в качестве
символов головы и некоторых важных органов мозга. Кроме того, это объясняет,
откуда пошла традиция коллекционировать черепа, а также отпиливать у них верх и
делать чаши для эликсира…»
[12]

Здесь следует отметить, что культура
коллекционирования черепов имеет очень древние корни на разных континентах
Земли. Эта культура имела очень большое распространение в цивилизации ацтеков.
Так, в научном труде известного учёного-американиста В. И. Гуляева «Древние
цивилизации Америки» приводятся миниатюры из рукописи
XVI века с кладкой черепов
в ацтекском храме, а также фотография инкрустированного человеческого черепа.
Для религии ацтеков характерно ритуальное расчленение, но, к сожалению,
а может быть, и к счастью для ацтекских богов, это расчленение относилось не к
символической инициации кандидата в шаманы, а к реальному расчленению пленников
на вершине пирамиды, на алтаре ацтекского храма. «Четыре служителя культа в чёрных длинных мантиях, — пишет В. И.
Гуляев, — заляпанных засохшей кровью,
хватали жертву за руки и за ноги и валили спиной на каменный алтарь, где пятый,
главный жрец, разрезал грудь пленника обсидиановым ножом и вырывал ещё
трепещущее сердце».
Конкистадор Берналь Диас дель Кастильо записал в своих
воспоминаниях об этом ритуале: «Затем
индейцы сбросили тела жертв вниз по лестнице, а индейские “мясники”, уже ожидавшие
их, отрубили у трупов руки и ступни ног…»
Не надо думать, что ацтекские
жрецы были такими вот кровавыми маньяками, нет, ими двигали благородные цели,
и, как говорит В.И. Гуляев, ацтекские жрецы приносили пленников в жертву, чтобы
отправить их души в рай, а кровью и сердцами напитать богов, дабы уберечь от гибели
вселенную[13].

По мнению историка Энна Росса, изучавшего древнее
кельтское общество, отрубленная человеческая голова — это символ, где
фокусировалась вся языческая кельтская религия. «Во всех разнообразных видах её изображений в иконографии и словесном
искусстве можно отыскать ядро кельтской религии. Это действительно, как
говорится,
“часть вместо целого”,
своего рода обобщающий символ всей религиозной философии языческих кельтов».
«Отрубленные головы
, — пишет Энн Росс в книге “Кельты-язычники”, — представляли собой трофеи,
свидетельствовавшие о военной мощи владельцев, и, в то же время, силы, которые,
как считалось свойственны человеческой голове, служили защитой и отвращали зло
от крепости или дома, принося добро, удачу и успех».
Кельты аналогично
скифам имели обычай украшать человеческие головы золотом и использовать их в
качестве чаш для питья; «возможно, именно
такова была функция человеческого черепа, обнаруженного в святилище Либенице. В
литературе кельтских народов есть множество примеров того, что человеческие
головы использовались именно таким способом. Откровенная охота за головами
постоянно встречается в уладском цикле ирландских сказаний, а также в других преданиях…
Говорят, что многие персонажи, боги или герои, никогда не садились пировать, не
поставив перед собой на стол отрубленную голову; кельты считали, что
человеческая голова — вместилище души, суть бытия. Она символизировала само
божество и обладала всеми желанными качествами. Она могла быть живой после
смерти тела; она могла отвращать зло и пророчествовать; она могла двигаться,
действовать, говорить, петь; она могла рассказывать истории и развлекать; она
председательствовала на пиру Иного Мира»
[14].

Котёл-Чаша-Грааль, спрятанный в Ином Мире, связан с
магическими процессами перерождения человека в шамана, барда, провидца, мага;
человеческий Череп как вместилище души и сути бытия, инкрустированный золотом и
превращённый в Чашу исполняет оккультную функцию взаимоотношения мира Живых с миром
Мёртвых, Иным Миром, «магическим временем».

Ф.
Гардинер и Г. Осборн связывают образ
Котла с образом подземного мира. С другой стороны, с символикой подземелья, а
более конкретно — с символом пещеры, имеет смысловое сообщение опять же символ
Черепа. Здесь стоит обратиться к исследователю эзотерических традиций Джонатану
Блэку и его работе «Тайная история мира», где он на основе знаний масонских
обществ раскрывает некоторые секреты исторического развития Человека. Повествуя
о трансформации человеческого сознания, Дж. Блэк упоминает о «пещерной
аллегории» Платона: пленников сковывают в пещере таким образом, чтобы они
находились лицом к стене и не могли обернуться. События, происходящие перед
пещерой, отбрасывают на стену тени, которые заключённые принимают за
действительность. Космический разум и мыслеформы (идеи), исходящие из него,
являются высшей реальностью. С другой стороны, физические объекты — всего лишь
тени или отражения этой высшей реальности. «Сама
пещера здесь является аллегорией костного свода черепа.
Череп — это тёмная
костяная комната, покрытая плотью. Платон был посвящённым и знал о тонком
механизме создания теней и отражений внутри человеческого черепа, оккультную
физиологию и психологию тайной доктрины»
. Раскрывая смысл «пещерной
аллегории» Платона, Дж. Блэк говорит, что венец космической эволюции —
способность мыслить. Космос создал человеческий мозг, чтобы получить
возможность думать о себе. Космический Разум создал материальную вселенную,
чтобы предать надлежащую форму человеческому разуму. «Структура нашего сознания определяется расположением небесных тел над
нами. Когда появилась Луна, отражающая солнечный свет на Землю, и этот процесс
был повторён в микрокосмосе человеческого черепа, когда вещество, наконец,
стало достаточно плотным и человеческий разум «закрылся» от окружающего мира,
наша анатомия и сознание приблизились к современному образцу. Были созданы
основные условия, позволяющие человеку отражать собственное сознание на себя,
то есть думать»
[15].

Череп — Котёл, где отражается Вселенная, он же —
Пещера, где отображается собственное сознание. Пещера же, в свою очередь, тоже
Котёл, где происходит трансформация мага, черпает свою магическую силу и знания
шаман. Пещера, ведущая в Мир Смерти, Мир Иной.

Во многих западных магических традициях
Котёл-Чаша-Грааль — это не только символика человеческого черепа, но и человека
в целом.
Такое сравнение характерно для магии Телемы Алистера
Кроули, некоторых оккультистов (Мэнли П. Холл) и
алхимиков (Адам Мак Лейн), а также для представителей
так называемой германской ариософской школы (З. А. Куммер, Й. Л. фон
Либенфельс).

Для Алистера Кроули
Магическая Чаша — это Понимание Мага,
пассивная форма его связи с Незримым. Вот лишь краткие фрагменты очень
поучительного размышления основателя Ордена Восточных Тамплиеров об образе
Чаши:

«Чаша, о
которой сказано: “Отче Мой! если будет на то Твоя Воля, да минует Меня чаша
сия”. И ещё: “Можете ли пить чашу, которую Я пью?”… Чаша в руке ГОСПОЖИ НАШЕЙ
БАБАЛОН и чаша Причастия. И чаша сия полна горечи, крови и хмеля… Магическая Чаша наполнена кровью Святых. Её
природа — восприятие
, а не проецирование… Это Чаша Очищения; как говорит Зороастр, “а посему
священнослужитель, желающий повелевать деяниями Огня, должен прежде омыться
очистительной водой звучного, многошумного моря”… Магическая Чаша — это также
цветок. Это лотос, раскрывающийся навстречу солнцу и собирающий росу. Лотос
держит в руке Исида, великая Мать. Это символ, подобный Чаше в руке ГОСПОЖИ
НАШЕЙ БАБАЛОН… Согласно индийской системе физиологии, упомянутой в главе о
дхаране, лотосы есть и в человеческом теле. В крестцовом отделе, где пребывает
спящая Кундалини, расположен трёхлепестковый лотос — вместилище репродуктивной
силы. На уровне пупка размещается шестилепестковый лотос — хранилище сил,
которые питают и поддерживают тело. Лотос в области солнечного сплетения —
сосуд нервной силы. Шестилепестковый лотос в области сердца соответствует Тиферет
и хранит в себе жизненную силу, связанную с кровью. Шестнадцатилепестковый
лотос на уровне гортани — вместилище сил, которые питают дыхание. В лотосе о
двух лепестках, расположенном в области шишковидной железы, накапливаются силы,
питающие мысль. И, наконец, над стыком черепных костей помещается
величественный лотос о тысяче и одном лепестке, воспринимающий влияния свыше; в
этом лотосе пробуждённая Кундалини адепта наслаждается блаженным общением с
Владыкой всего сущего. Магическая Чаша —
символ всех этих лотосов… Магическая Чаша — это сосуд без крышки, однако её
следует постоянно держать под плотным покрывалом, открывая лишь при воззваниях
к Наивысшему… Чаша есть расширение — в Бесконечность…»
[16]

Мэнли П. Холл в исследовании «Оккультная анатомия
человека» сравнивает человеческие органы с алхимическими сосудами: «Когда мы обсуждаем предмет оккультной анатомии
и физиологии, то мы должны на момент остановиться, чтобы отдать должное
алхимикам и розенкрейцерам, которые в средние века запечатали изучение
оккультной анатомии, изображая органы
человеческого тела под видом реторт и алхимических сосудов
. Один из них
сказал по этому поводу: “наша химия не имеет дела с химическими веществами, как
вы их знаете, но с некоторыми тайными
сосудами (внутренними органами)
и духовными
реактивами
, которые невидимы обыкновенному человеку. Мы не занимаемся
мучением химических веществ (комбинируя их, чтобы они составили газы, пары и
кипящие массы), потому что они могут страдать, как люди, когда их приводят в
неприятное соприкосновение одного с другим”. Алхимическая печь была
человеческим телом. Пламя, которое горело в ней, находилось в основании
позвоночника. Трубой был спинномозговой канал, по которому поднимались пары,
чтобы быть воспринятыми и очищенными в мозгу. Это, конечно, была тайная
система, привезённая с Дальнего Востока, где она сотнями лет считалась высшей
формой религии. Мы можем назвать эти оккультные истины принципами оперативной
духовности в противоположность современной религии, которая всецело построена
из спекулятивных теорий. Людям и не снится, что религия физиологична, и они не
поверили бы, что их спасение всецело зависит от научного применения элементов
жизни и сил внутри их собственного тела. Но, невзирая на всё, что может быть
возражено, — это так. В течение немногих ближайших лет будет разъяснено многое,
дабы просветить человека относительно тайной работы частей его собственного
тела»
[17].

Адам Мак Лейн, проводя анализ символизма и философии
древних алхимических практик в статье «Алхимический сосуд как символ души»,
пишет, что символом всех аспектов и уровней алхимической работы является
алхимический сосуд. «В нашей внутренней
работе с алхимическими процессами мы найдём символ алхимического сосуда,
бесценного средства для того, чтобы вместить внутренние энергии и позволить им
проявляться в нас контролируемым и позитивным образом. Таким образом,
алхимический сосуд может быть защищающим внутренним символом, подобно кругу в
церемониальной магии или астральному храму в работе эзотерической ложи или
дыхательному упражнению в традиции медитации»
. Для алхимика самое важное —
понять природу алхимического сосуда.
«Только если мы имеем терпение алхимиков,
без устали повторяющих внутренние эксперименты, склонившихся над своей
внутренней колбой, мы сможем достичь хотя бы проблеска цели алхимической
трансмутации»
. Во внутренней работе алхимиков всё разнообразие алхимических
сосудов, таких как: реторт, пеликанов, водных бань, алембиков, тыквообразных
сосудов, перегонных кубов и т. д., — можно свести к трём архетипическим формам:
тигель, реторта и перегонный аппарат.

Данные алхимические сосуды представляют собой интерес
в контексте исследования образа Котла как основного элемента архаической
шаманской инициации. «Тигель — это, в сущности своей,
открытый сосуд, чаша, ступка
или котёл, открытый внешнему
миру и способный вмещать материал. Субстанции и энергетические конфигурации
могут быть помещены в тигель и подвергнуты воздействию некоторого агента, а
некоторая часть этой субстанции может быть также извлечена или удалена, и, таким
образом, осуществлён определённый вид
очищения
».
В тигле «первичная субстанция, руда,
трансформируется в новый чистый металл»
.
Та же функция Котла
Перерождения, трансформации заложена и в «перегонном
аппарате».
«Когда мы пытаемся
пережить наш внутренний мир через этот символ, у нас возникает ощущение
внутреннего процесса извлечения некоторой сущности, очищения и собирания её
внутри нашего существа таким образом, что она становится источником, к которому
мы можем прикоснуться по своему желанию. Эта алхимическая операция в некотором
отношении соответствует в нашем повседневном внешнем сознании пути, которым
приходит ощущение, что достижение понимания некоторого аспекта нашего мира
может полностью трансформировать способ нашего взаимодействия с ним».

«“Открытый
секрет” алхимии,
— подытоживает Адам
Мак Лейн, — заключается в том, что мы
должны, как алхимики прошлого, переживать
наш внутренний мир как алхимический сосуд.
Тогда наша внутренняя жизнь
будет окрашена и трансформирована с новым богатством духовного опыта»
[18].

Не обошёл своим вниманием образ Котла-Чаши-Грааля и
создатель религии ариохристианства, родоначальник Ордена Новых Тамплиеров Йорг
Ланц фон Либенфельс. Он посвятил этому
древнейшему образу целое издание — 69 номер журнала «Остара»: «Святой Грааль
как мистерия арийско-христианской религии культа расы». Й. Л. фон Либенфельс
употребляет вместо привычного слова «Грааль» слово «Граль» и показывает также,
что символика Чаши Грааля проистекает из древней символики Котла: «Слово “Граль” (Gral), ср.-верх.-нем.
“grâl”, обычно считается производным от ср.-франц. “graal”, провансальского
“grazal”, средневеково-латинского “gradalis”. Однако романист Диез пишет
“eratalis” и связывает это со средневеково-латинским “eratus”, восходящим к
греческому “erater” = “чаша”, “котёл”. Другие хотят найти в “Грале” таинственный
“котёл” кельтской богини Керридвен
. Более древнее толкование слова даёт
Гелинанд: “Gradalis или gradale по-кельтски означает широкий, немного
углублённый котёл
, в котором богачам обычно по очереди (gradatim), один за
другим, подносили дорогие изысканные блюда; в народе (котёл) называют graalz”»
.
Далее Й. Л. фон Либенфельс замечает, что важными элементами сказания о Граале
являются такие символы как пещера и подземные жители:

«Ещё более важное, но менее известное толкование слова “Граль” даёт
Теодорих из Риема: “Вблизи Путеоли можно увидеть гору в форме срезанной верхушки,
гору святой Варвары, возвышающуюся на равнине, которую многие немцы по ошибке
(?) называют «Гралем», рассказывая проживающим там сказки о том, что в
этой горе жили в мерзких наслаждениях и дьявольских занятиях многие люди
,
которые могли бы дожить до дня самого Страшного суда”. Это место у Теодориха из
Риема обладает намного большей значимостью для прояснения саги о Грале,
поскольку оно уже в скрытом виде содержит все элементы, которые содержит
сказание о Грале. Стоит обратить внимание уже на то, что гора, в которой
бродят особенные люди
, называется горой Варвары. Ведь святая Варвара —
святая-заступница работающих в пещерах горы горняков. Однако, с другой
стороны, она постоянно изображается с кубком или чашей и круглой
замковой башней… Всему этому соответствует и употребление слова grâl в
прозаическом и документальном языке средневековья. Однако немногие такие места
являются для нас подтверждёнными. У Ашбаха (Графы Вертгейма 2, 111) читаем:
“Хутора у часовни, которую называют Гралем (Gral)”. Ещё более бросается в глаза
то, что в том же источнике и в последующих упоминается “погреб” под этой
часовней Граля… То, что в самых общих чертах мы видим уже при изучении самого
слова, обретает более явные черты, если мы более детально остановимся на самом
содержании саги о Грале. Характерные черты: чаша, дева, замок, гора, пещера,
“мифические существа” вроде грифов, гномов, косуль и др., в которых мы
узнаём не что иное как частично божественного, частично демонически-животного
до- и первочеловека (тео- и демонозоа), с одной стороны — благочестие, с другой
— наказуемое наслаждение, с одной стороны — вечную жизнь, с другой — хворь и
болезнь
; эти вполне характерные черты в дальнейшем по ходу сказания
излагаются, обогащаются новыми деталями и поясняются»
[19].

Углубляясь в мистерию Граля;
строя всевозможные оккультные построения и параллели в области древних религий,
древней истории арийцев, истории Ордена Тамплиеров; проводя изучение тайной
географии, геологии и архитектуры; постигая теологию, этику и антропологию «учения
Граля», Й. Л. фон Либенфельс приходит к выводу, что «Граль — это богочеловек, выношенный и сохранённый благовоспитанной
женщиной высшего рода»
[20].

Зигфрид
Адольф Куммер, один из первопроходцев рунических исследований в начале
XX-го столетия, арманист, приверженец школы,
основанной Гвидо фон Листом, в своей
работе
«Рунная магия», посвящённой
рунической йоге и медитации, приоткрывает некоторые завесы тайны практики
формирования человеком Чаши Грааля:

«Рунист
должен вновь принять позу MAN-руны. Руки вытянуты вверх в форме чаши. Голова
поднята, глаза невозмутимо взирают на Всё. Вес необходимо перенести на левую
ногу, а правую ногу нужно отвести немного в сторону. Такое положение позволяет
максимально активизировать астральные центры силы в теле. В такой позе Рунный
поток, тонкое течение энергии, не способен рассеяться, проходя лишь через одну
ногу в землю, и ищет выход в ауру через пупок, где потом, вместе с гаснущими
энергиями, проходящими через рот, образует Чашу Грааля. В этом положении Рунист
почувствует довольно сильное чувство покалывание в области пупка.

Теперь Рунист должен ритмично
пропеть формулу “о-о-m-m”, похожий на звук церковных колоколов, одновременно
представляя, как из его рта исходят кольца тонкой энергии, вибрирующие вокруг
тела и формирующие постепенно Чашу
Грааля
, которая превращается, в конце концов, в сильный магнетический центр
Света, привлекающий высшие, духовные, космические влияния. Для этого
таинственного упражнения важно, чтобы чистое, благородное состояние сознания
контролировало желания и усилия для достижения Вселенской Любви и дальнейшего
развития. Во время пения вы должны думать:

Fater, Отец, я взываю к тебе,

Потоком Все-силы во мне

Грааль пробуждён,

Трижды в Любви клянусь я клятвою
Тюра.

Те, кто хорошо связаны с Космосом,
способны образовать вокруг себя сильнейший Одический “туман”, так называемый
“плащ невидимости” (Тарнкаппе).

Чтобы материализовать вибрации Чаши
Грааля ещё сильнее, Рунист должен повернуться в круге против часовой стрелки на
левой ноге. В это время продолжайте ритмично петь формулу на различных тонах и
с различной громкостью, глубоко дыша. В таком положении рунисты получают
наставления, знания и астральные видения, соответствующие их уровню развития.

После завершения упражнения
необходимо избавиться от избытка энергии, как это описано в упражнении по
работе с MAN-руной. Наконец, сделайте 10-минутную паузу, вслушиваясь и ожидая в
состоянии внутреннего молчания и умиротворения.

В этом коротком тексте, который вы
читаете, я не могу более углубляться в тайны, касающиеся формирования Чаши
Грааля. Для ищущих будет достаточно и того, что написано выше для проникновения
в мистерию Рун. Приветствие им и Победы на пути к Граалю! Грааль в высшем смысле — не что иное как
священный сосуд Всего, содержащий то, что настоящие рунисты создают вокруг
себя.

Каков
ты, Таков и твой Грааль
[21]

 


[1] Элиаде Мирча. «Шаманизм:
Архаические техники экстаза» //
http://www.jungland.ru/Library/Shamanism.htm.

[2] Элиаде Мирча. «Шаманизм…»

[3] Элиаде Мирча. «Обряды и символы
инициации: шаманы» // Мифы и магия индоевропейцев: Альманах. — Вып. 11. — М.:
София, Гелиос, 2002.

[4] Холл М. П. «Энциклопедическое изложение масонской,
герметической, каббалистической и розенкрейцеровской символической философии».
— М.: АСТ: Астрель, 2006.

[5] Элиаде Мирча. «Шаманизм:
Архаические техники экстаза» //
http://lib.babr.ru/index.php?book=5887.

[6] Элиаде Мирча. «Шаманизм…»

[7] Элиаде Мирча. «Шаманизм…»

[8] Ершов П. П. «Конёк-горбунок. Сказка». — Новосибирск,
1995.

[9] Платов Антон. «Традиционные посвящения: бессмертие и
свобода» // Мифы и магия индоевропейцев: Альманах. — Вып. 10. — М.: София,
Гелиос, 2002.

[10] Платов Антон. «Котёл Смерти, или Несколько слов о
Месте Рождения» // Мифы и магия индоевропейцев: Альманах. — Вып. 10. — М.:
София, Гелиос, 2002.

[11] Маккалох Дж. А. «Религия древних кельтов». — М.: ЗАО
Центрполиграф, 2004, стр. 73, 297.

[12] Гардинер Филипп, Осборн Гэри.
«Змеиный Грааль: разгадка тайн святого Грааля, философского камня и эликсира
жизни». — М.: София, 2007, стр. 115-121.

[13] Гуляев В. И.
««Древние цивилизации Америки». — М.: Вече, 2008, стр. 346-350.

[14] Росс Энн.
«Кельты-язычники. Быт, религия, культура». —
М.: ЗАО Центрполиграф,
2005, стр. 184-185.

[15] Блэк Д. «Тайная история мира», — М.: Эксмо, 2008,
стр. 132 — 133.

[17] Холл М. П. «Оккультная анатомия человека». Пер. Л.
Брезинской // Библiотека сборника «Оккультизмъ и Iога», №2. — Таллинн, 1938.

[18] Мак Лейн Адам. «Алхимический сосуд как символ души».
Пер. А. В. Арапов //
http://www.hermeticsociety.ru/researches/mclean.htm.

[19] фон
Либенфельс Й. Л. «Святой Грааль как мистерия арийско-христианской религии
культа расы» // «Остара» № 69 // фон Либенфельс Й. Л. «Теозоология». — Тамбов,
2008, стр. 134 — 147.

[20] фон
Либенфельс, Й. Л. «Святой Грааль…»

[21] Куммер З. А. «Рунная магия» // http://www.hermeticsociety.ru/synchro/kummer.htm.